By Pier Moro

КУЛЬТУРНЫЙ ШОК

История российско-итальянских взаимоотношений насчитывает не одну сотню лет. Главным образом в сфере архитектуры. Чтобы в этом убедиться, достаточно просто съездить в Санкт-Петербург. «Итальянский след» в этом городе особенно силен.

И сейчас «made in Italy» для многих из нас это, несомненно, знак качества, особенно в сфере моды, дизайна, производства мебели. Это всегда эксклюзив, ручная работа и, неизменно, красота. Почему мы любим Италию более-менее ясно. Но вот что до сих пор привлекает итальянских специалистов в Россию? Схожесть менталитетов? Прочная связь культур? Коммерческий интерес? Личным опытом с нами поделился директор Art Studio House, архитектор, член Союза архитекторов Италии Пьер Моро:

НАЧАЛО

Впервые я приехал в Санкт-Петербург из Хельсинки в 1994 году, но ощущение, что это было 100 лет назад. Совершенно другое время, другая действительность… Считаю, что «реально» впервые я познакомился с Россией в 2008 году, когда приехал в Москву при поддержке международной юридической фирмы Pavia Ansaldo. Девушка, которая показывала мне город, в совершенстве владела итальянским. Всё было легко. В том же году я принимал участие в важном проекте Филиппа Старка (Yoo) в Петербурге. Трудностей также не возникло, ведь официальным языком был английский. Это был наилучший момент для российского рынка. Баррель нефти стоил $147 и страна была подъеме… до сентября 2008 года.

КРИЗИС

Из-за кризиса Россия потеряла множество партнеров. Многие иностранные компании просто убегали отсюда. Ситуация была сродни крушению Титаника. Но не для меня… Уже тогда мне понравилась Россия и до сих пор я чувствую себя здесь очень комфортно. Даже в момент кризиса, я всё больше и больше проявлял интерес к этой стране. Риск был велик, но я сделал свой выбор.

BACKGROUND

Будучи архитектором, в Москве я работал в СМИ. Это был проект для канала Buisness – «Эксперт-TV». И в этот момент особенно явно проявилась проблема: я жил в России, но не говорил по-русски. И каждый раз, когда я предпринимал очередную попытку выучить язык, в моём окружении были люди, которые говорили со мной по-английски. Для преодоления языкового барьера, который, так или иначе, возникал, иногда использовались слова, а иногда и жестикуляция. Самым важным всегда было желание найти общий язык и неизменно дружелюбная атмосфера. Уже тогда я стал замечать разницу между российским и европейским подходом к работе. Особенно это касалось организации.
Но это не было большой проблемой. Это был 2009 год.

Пока нет комментариев, будь первым!